Алан: «Пришла уверенность в собственных силах»

На вопросы газеты «Спорт-Экспресс» и интернет-сайта www.japan-sumo.ru любезно согласился ответить Алан Габараев.

26-летний осетинский богатырь на очень высоком уровне провел июльский супертурнир в городе Нагоя и первым из россиян заслужил третье иерархическое звание профессионального сумо – сэкивакэ.

На Осеннем турнире в Токио выше Алана (Арана) в табеле о рангах будут находиться только йокодзуна Хакухо и озэки Харумафудзи, Котоосю, Балт и Кайо.

Вопрос: Как Вы сами оцениваете свои достижения на июльском турнире? Вы выступили в свою силу? Прыгнули выше головы? Или Вы могли показать еще более высокий результат?
Ответ: Пожалуй, прыгнул выше головы. Занимая высокую позицию второго маэгасира Востока (это 12-е место в рейтинге), я выиграл одиннадцать из пятнадцати схваток, получил престижную премию кантосё и завоевал третий иерархический титул сэкивакэ, минуя звание комусуби. Если бы возможно было подняться сразу в озэки, я не считал бы, что прыгнул выше головы. Но я добился максимума того, что было в моих силах. Конечно, можно было турнир выиграть. Но пока Бог такого не дает.

Эти одиннадцать июльских побед гораздо ценнее, чем двенадцать побед, одержанных в мае. Тогда я был только десятым маэгасира и не встречался с самыми сильными соперниками. А сейчас я со всеми лучшими боролся.

Я когда в первый раз поднялся высоко в бандзукэ (в рейтинге), когда в первый раз встречался со всеми сильнейшими, я не боялся, конечно, но очень сильно нервничал. Я тогда лишь четыре схватки выиграл. Это было в июле прошлого года. Во второй раз, в марте этого года, я вообще одержал только одну победу.

Вопрос: В марте была какая-то травма?
Ответ: У меня ничего не болело, не было никакой травмы. Просто не шло – и всё. После мартовского турнира я сильно задумался. Мне стыдно было. У меня шок был. И тогда я усилил тренировки и стал больше качаться. И борьба у меня пошла. В мае я выиграл двенадцать схваток, сейчас – одиннадцать.

Вопрос: Так помог тренажерный зал?!
Ответ: Нет, не только. Я стал больше делать и сико, и тэппо (примечание: сико и тэппо – основные специальные тренировочные упражнения в сумо). Сико надо каждый день по 200-300 раз делать. Но в сумо самое главное – это борьба, тренировочные поединки. Если в последние две недели перед турниром, то есть после объявления бандзукэ, ты будешь ходить в тренажерный зал, - беда. Ты будешь на соревнованиях «деревянный». Поэтому я качался только до «бандзукэ хаппё».

Вопрос: Вы усиленно занимались в тренажерном зале и перед июльским турниром?
Ответ: Нет, только перед майским Нацу басё. Перед этим турниром я ездил домой в Осетию.

Вопрос: Сколько тренировочных поединков нужно проводить каждый день?
Ответ: Важно - с какими соперниками. После мартовского турнира я стал усиленно ходить на дэгэйко (выездные тренировки). Потому что в моей школе Михогасэки только я сэкитори (Примечание: в профессиональном сумо насчитывается около 700 борцов, только 70 лучших имеют статус сэкитори). Ежедневно по утрам я ездил на дэгэйко, а вечером посещал тренажерный зал. А раньше я качался два-три раза в неделю. Что касается тренировочных поединков, моя норма – 25-30 схваток. Бывает, успеваю провести за тренировку 35-40 поединков.

Вопрос: Вы много тренируетесь с озэки Балтом. Встречаетесь с ним часто потому, что его Оноэ-бэя и Ваша Михогасэки-бэя – родственные школы?
Ответ: Нет. В Оноэ-бэя, кроме Балта, есть два сэкитори – Ямамотояма и Сакаидзава. Но они в последнее время часто травмируются. А озэки тоже необходим хороший спарринг. Я думаю, от наших совместных тренировок есть польза и мне, и Балту. Еще я часто хожу на дэгэйко в Токицукадзэ-бэя. Там всегда собирается много сильных борцов.

Вопрос: Вы раньше говорили, что считаете для себя примером 129-килограммового озэки Харумафудзи...
Ответ: Я готов повторить эти слова и сейчас. Я его очень уважаю. Харумафудзи очень силен духом. Хотя это очень легкий спортсмен. Он очень много тренируется. Может быть, я не прав, но мне кажется, что ему не хватает веса, еще килограммов двадцать. Несмотря на то, что два раза я уже у него выигрывал, я должен признать, что он техничнее. И стартовый рывок у него мощнее, чем у меня, хотя мой вес 160 килограммов. А на турнире бывает всякое. Бывает, что более сильный борец уступает более слабому. Кстати, после поражения Харумафудзи подошел ко мне, похвалил, поздравил. Наверное, он знает, что я считаю его примером для подражания. Харумафудзи даже часто дает мне советы. Например, перед схваткой с Тотиодзаном он обратил мое внимание на сильные стороны этого соперника.

Вопрос: Почему Вы уклонились от силового стартового столкновения с Тотиодзаном и применили татиай-хэнка? Ведь раньше Вы ему никогда не проигрывали.
Ответ: Я уже не в первый раз применил против Тотиодзана татиай-хэнка. Я знаю, что это не очень хорошо, что зрители ждут красивой силовой борьбы. Но хэнка - нормальный разрешенный прием. И в голове у меня остается, что он может это «скушать», упасть. И в самый последний момент, почти бессознательно, перед одновременным стартовым рывком я решил уклониться от силового контакта. Сейчас я понял, что невозможно сделать хэнка против Кисэносато, например. Он не «скушает». Я три раза пытался поймать его – и три раза проигрывал. А на этом турнире я пошел с ним на силу бороться – и выиграл у Кисэносато. Вообще я читаю форум. И вижу, что болельщики хотят от меня больше, чем я могу сейчас. Я в профессиональном сумо только три года. Я не могу отвыкнуть от навыков вольной борьбы. А японцы с детства сумо занимаются, с шести-восьми лет. Я сам хочу отказаться от хэнка. Но это не так просто. Мне много дала вольная борьба, мне много дало любительское сумо. Если бы этого опыта не было, я бы, может быть, так высоко не поднялся среди профессионалов.

Вопрос: В Нагоя Вы уклонились и от силового столкновения с Балтом. А хэнка против озэки считается дурным тоном...
Ответ: Мы только дважды встречались с Балтом на официальных соревнованиях, и оба раза я делал хэнка. В марте, когда он был еще сэкивакэ, я проиграл, в июле я выиграл. Но мы много боролись с ним на тренировках и во время показательных гастролей дзюнгё. Балт - спортсмен очень сильный физически. Если он поймает меня за пояс, я не смогу его победить. А я выхожу на дохё не для того, чтобы проигрывать! Я хочу выиграть! Я не могу сказать, что уклонение от силовой борьбы – это хорошо. Я вижу, что зрители холодно встречают такой прием. Но это честно, это разрешено правилами. Вообще, когда я становлюсь в круг, для меня нет ни йокодзуна, ни озэки. Если конкретно разбирать июльский поединок с Балтом, нужно вспомнить, что тогда был один раз фальстарт («матта»). Я почувствовал, что он идет на меня со всей силы. И я решил чуть-чуть увернуться. Я просто очень выиграть хотел. Если бы я был такой сильный, как Балт, и если бы меня так поймали на хэнка, я бы не злился на соперника, а взял реванш на следующем турнире, доказал бы, что я сильнее. На мой взгляд, неправильно ругать рядовых борцов за хэнка или харитэ (пощечины) против йокодзуна или озэки. Тогда кто будет у самых титулованных выигрывать?! Тогда сумо станет скучным.

Вопрос: Вы можете позволить себе сделать хэнка против самогО великого чемпиона Хакухо?
Ответ: Дело не в том, смогу ли я себе это позволить. Может быть, пару лет назад я решился бы сделать хэнка против Хакухо. Но сейчас я понимаю, что это бесполезно. Йокодзуна ни за что не «скушает», не упадет. У него отличный баланс. И мне стыдно будет. Вот на этом турнире Асасэкирю попытался уклониться от силовой борьбы - и Хакухо его просто «убил».

Вопрос: Хакухо выиграл три турнира подряд с результатом дзэнсё (все победы). Он сегодня наголову выше всех? Победить Белого феникса вообще сейчас реально?
Ответ: Он же не робот, не Шварценеггер. А любого человека можно победить. Но на данный момент Хакухо - самый сильный человек в мире. Это надо признать. И надо уважать его.

Вопрос: За что именно Вы уважаете Хакухо: как борца, как йокодзуна и как человека?
Ответ: Это идеальный борец, идеальный йокодзуна и человек тоже идеальный. Вот пример такой. Мы случайно оказались после турнира в одном ресторане в разных компаниях. Он первый подошел ко мне, поздравил и заплатить за еду не позволил. Хотя мы не являемся большими друзьями.

Хакухо приехал в Японию, когда весил чуть больше шестидесяти килограммов. И он вырос как на дрожжах, всего добился своими руками. Как много мужества ему надо было проявить, чтобы доказать всем чего он стоит! Правильно говорят: что суждено, то будет. Но слава и почет не придут к тебе, если ты не будешь идти к ним сам.

Вопрос: Как Вы готовитесь к поединкам? Вы просматриваете видеозаписи схваток с участием своих соперников?
Ответ: Да. Перед поединками по утрам я буквально несколько минут просматриваю схватки. Просто захожу в Интернет, набираю имя противника в строке поиска и смотрю всё, что находится за последнее время. Вообще незнакомых соперников у меня уже не осталось. Даже с самыми сильными я боролся уже по два-три раза.

Вопрос: На июльском турнире Вы впервые победили целый ряд борцов: Балта, Кисэносато, Котосёгику, Какурю, Хомасё...
Ответ: Может быть, пришла уверенность в собственных силах. Раньше в голове всё время крутилась мысль: как бороться с сильнейшими профессионалами? Но сейчас для меня все равны. Кроме йокодзуна. Когда с Хакухо борешься, даже дохё кажется каким-то другим.

Вопрос: Из сильнейших богатырей непобежденными Вами остаются теперь только йокодзуна Хакухо, озэки Котоосю и Кайо?
Ответ: Да, только трое. Я считаю, для меня это очень неплохо. Потому что в высшем дивизионе макуути я выступаю лишь чуть больше года. Сейчас мне 26 лет. Думаю, что еще четыре года я буду находиться на пике формы. Не хочу загадывать, что будет дальше. Что мне суждено, то суждено. Надо на Бога надеяться, конечно. Но и стремиться нужно самому к тому, чтобы Бог тебе всё дал.

Вопрос: Что для Вас ценнее: две подряд поощрительные премии кантосё и прилагающийся к ним хороший гонорар или назначение на пост сэкивакэ?
Ответ: Конечно, продвижение в сэкивакэ. Хотя два кантосё в виде маленьких кубков бесценны для меня. Первый я отвез домой в Осетию, второй бережно храню в своей токийской квартире. У меня просили кубок в качестве сувенира, но я сказал, что ни за что не отдам. Лучше заплачу два миллиона иен.

Вопрос: Принципиально для Вас, что Вы сразу станете сэкивакэ, минуя ступеньку комусуби? Ведь зарплата и бонусы у обладателей третьего и четвертого иерархических званий абсолютно одинаковые.
Ответ: Деньги здесь совершенно ни при чем. Выше меня на следующем басё будут только йокодзуна и озэки. Для меня это очень важно. И что бы ни было дальше, обо мне теперь всегда будут говорить как о борце, носившем высокое звание сэкивакэ. Это очень почетно.

Вопрос: Важно для Вас, что Вы стали первым российским сэкивакэ?
Ответ: Мне это приятно. Дай Бог, чтобы больше россиян приехало в Японию. Я от чистого сердца желаю им подняться в озэки и в йокодзуна. Но на данный момент мне повезло. Или, можно сказать, я дорос до этого. Я думаю, что честно заслужил звание сэкивакэ.

Вопрос: Сколько спонсорских гонораров кэнсё Вы получили на этом турнире?
Ответ: Четыре. Один за победу над Харумафудзи и три в последний день после схватки с Хомасё.

Вопрос: Кэнсё для Вас особые деньги? Или они идут в общий доход?
Ответ: Обычно я просто достаю из конверта 30 000 иен и в кошелек кладу. На этом турнире я очень хорошо боролся – и решил три кэнсё отдать своим адъютантам-цукэбито. Чтобы им тоже хорошо было, чтобы они тоже радовались.

Вопрос: Много неудобств Вы испытываете из-за того, что в Вашей школе нет кроме Вас сэкитори?
Ответ: С одной стороны, это даже приятно. Потому что ко мне обращено всё внимание. А неудобство только одно. Нет сильных соперников для тренировок. Поэтому приходится выходить на дэгэйко. А это отнимает время, нужно настраиваться. Тренироваться с сильными борцами в родной школе было бы, конечно, удобнее.

Вопрос: Во время турнира не проводятся выездные тренировки. Вам хватает того, что могут дать Вам в спарринге одноклубники гораздо более низкого уровня?
Ответ: Да, польза есть. Зачем во время турнира перенагружаться?! Мне хватает шестидесяти минут, чтобы разогреться как следует, подготовиться к своему поединку, который будет через три-четыре часа. Я, честно говоря, не могу понять тренеров, заставляющих учеников в турнирные дни проводить по 30-40 схваток. В третьем, неэлитном, дивизионе макусита есть парень из России Николай Иванов, Амуром его зовут. Он на тренировке руку поломал и снялся с соревнований. А у него был шанс на этом турнире подняться в дзюрё и стать сэкитори. Я очень за него расстроился.

Вопрос: А Вы сами знаете свою меру? Или тренер подсказывает?
Ответ: Уже сам знаю. Как только я поднялся в дзюрё, мой тренер подошел ко мне и сказал: «Ты уже взрослый человек, сам знаешь что тебе надо, тренируйся теперь так, как считаешь нужным». Но я никогда не разрешаю себе халтурить. Сейчас я живу на съемной квартире рядом со школой и могу приходить в клуб в любое время. Но я ни разу не позволил себе появиться на тренировке после 7.30. И пока тренер не уйдет с тренировки, я ни за что не сойду с дохё. Так я его уважаю.

Вопрос: Когда Вы «отделились» от школы Михогасэки?
Ответ: После того как поднялся в высший дивизион макуути. В ноябре позапрошлого года я выиграл турнир в дзюрё и поехал домой, чтобы украсть Марину (такой у нас есть обычай). Она ждала меня два года. Сейчас мы живем в Токио втроем. В феврале этого года у нас родился сын Сармат.

Вопрос: Перед свадьбой Вы спрашивали разрешение у тренера-наставника?
Ответ: Да, спрашивал. И тренер меня благословил. Вообще мой наставник – замечательный человек. Он очень помогал нам перед родами. Марину устроили в очень хорошую больницу. О-ками-сан (супруга главы школы) навещала, носила подарки, цветы, помогала в общении с врачами. Для нас ояката Михогасэки и о-ками-сан действительно как вторые родители.

Вопрос: Когда Вы узнали о том, что существует борьба сумо?
Ответ: Давно я слышал, что сумо – это такая экзотическая борьба, где толстяки борются. Сам я начал заниматься с тринадцати-четырнадцати лет вольной борьбой. А когда мне было семнадцать, в наш спортивный зал пришел тренер с веревкой, начертил круг и позвал самых больших. Мой вес тогда 90 килограммов был, меня тоже выбрали. Мне понравилось. Потом нас на сбор в Подольск отвезли. Вскоре я выступил на чемпионате России среди кадетов и занял второе место. С тех пор я занимался параллельно двумя видами спорта. По утрам на вольную борьбу ходил, по вечерам – на сумо. Я два раза становился чемпионом Европы среди молодежи. В сумо у меня получалось лучше, чем в вольной борьбе. Я был быстрее толстых соперников. В 2002-м году в городе Осака я занял третье место на чемпионате мира среди юниоров. Я победил Балта (он тогда худым был), но проиграл в полуфинале 190-килограммовому Ямамото (сейчас его зовут Ямамотояма). У меня было немного более восьмидесяти килограммов, он снес меня одним ударом.

А вскоре мы с приятелем поехали на чемпионат Европы в Германию. Нам тогда по девятнадцать лет было. После соревнований решили остаться там, чтобы денег заработать. Спорт забросили. Переехали потом в Бельгию, устроились на мясокомбинат. Два года работали, мясо резали, света белого не видели. На работу выходили и в четыре утра, и в час ночи, когда позовут. Руки ужасно мерзли, на голову шапку надевал. Но мы молодые были, всё терпели. А по понедельникам по вечерам «Евроспорт» тогда сумо показывал. Я ни одной трансляции не пропустил, за грузина Коккая очень болел. Как-то во время репортажа я вдруг сказал одному другу: « Когда-нибудь и я там буду». Недавно, месяца три назад, он мне позвонил. Говорит: «Молодец! Настоящий мужчина, сдержал слово!»

Через два года я вернулся домой в Осетию, купил машину, квартиру. И снова стал сумо заниматься. Выиграл чемпионат республики, чемпионат России среди взрослых, на чемпионате Европы второе место занял. А осенью 2006-го года я стал чемпионом мира. И решил пойти в профессионалы.

Когда я в Японию приехал и трудности здесь увидел, я их сравнивал с теми трудностями, какие во время работы на мясокомбинате были. Может быть, тот опыт помог мне быстрее подняться в сэкитори.

Вопрос: В финале чемпионата мира Вы победили Итихара. Он как чемпион Японии среди любителей получил право дебютировать в профессиональном сумо сразу в третьей категории макусита. А Вас отправили в начальный, шестой, дивизион дзёнокути вместе с 15-16-летними мальчиками. Это не было ударом по самолюбию?
Ответ: После того как я стал чемпионом мира, я вернулся в Осетию. Как положено, зарезали быка. Уже всё у меня тогда было: квартира, машина, хорошая «спортивная» зарплата, невеста. Но я «загорелся». Говорю Марине: «У меня мечта – косичку сделать».

А как только визу оформил, в Японию приехал, сажусь во встречавшую меня машину и говорю: «Моя мечта сбылась». Привезли меня из аэропорта в Михогасэки-бэя. Я с гордостью вхожу в школу с красивой красной сумкой с надписью «Россия», говорю: «Спортсмен приехал». Раздеваюсь, спрашиваю: «Где мне искупаться?» А они переглядываются: «Ничего себе, новичок приехал с замашками сэкитори!» В первую ночь я заснуть не мог, в ужасе был. Всех на полу положили. Кто-то храпел, кто-то сидя спал. Я про себя думаю: «Куда ты попал, чемпион мира?» Утром меня будят, гонят на тренировку. Я говорю: «Отстаньте, я всю ночь не спал». Потом вышел всё-таки на тренировку, в это время боролись рикиси из дивизионов сандаммэ и дзёнидан. Как они головами сталкивались! Я думаю: «Ничего себе! Это четвертый-пятый дивизионы. Как же я буду бороться с сильнейшими?!» А я перед собой цель поставил: если за два года не стану сэкитори, вернусь в Россию. Потом стали заставлять меня работать по хозяйству. «Как высоко мне надо подняться, чтобы ничего не мыть, не стирать, не готовить?» - спрашиваю. «До второго дивизиона дзюрё», - отвечают. Но я сразу стал побеждать на тренировках всех одноклубников – даже тех, что в третьем дивизионе макусита выступали. И я много проводил тренировочных схваток: по 40-50 в день. Я во что бы то ни стало хотел пробиться в сэкитори. Я научился на шпагат садиться. У меня есть видео, как меня растягивали. Думал, ноги сломаются, но всё терпел.

Очень трудно было сначала в профессиональном сумо. И по телефону звонить домой не давали. Я один раз вышел из школы к автомату, за мной тут же прибежали, чуть до драки дело не дошло. Пришлось самому ояката Михогасэки вмешаться. Я пытался объяснить, что я из другой страны, что родные должны знать, где я, куда звонить, если что-то случится. И мой тренер меня понял. Мы пришли к компромиссу. Мне выдали мобильный телефон, но об этом никто как бы не знал. И звонил я изредка домой только тогда, когда никто не видел. Ояката Михогасэки, наверное, уже тогда понимал, что я далеко пойду. Но он, конечно, не мог поставить меня выше старших учеников.

Вопрос: А как тренер-наставник убедил Вас, что надо заниматься грязной работой по хозяйству?
Ответ: Это не тренер уговорил. Это старшие ученики убедили. От работы по хозяйству я примерно неделю отлынивал. Говорил, что не понимаю, чего от меня хотят. Но потом один парень принес электронный переводчик, сунул мне под нос: «сигото» - «работа». Тогда аргументов у меня не осталось. И я выбрал себе «теплое» место: начал кастрюли мыть. Важно было себя поставить на новом месте. Но наглеть было нельзя. Меня могли тогда просто выгнать.

Вопрос: Значит, серьезных конфликтов у Вас не было?
Ответ: Серьезных конфликтов не было. Но мне приходилось драться, бить одноклубников. Я пришел в профессиональное сумо чемпионом мира, мне уже 23 года было. И я не мог терпеть, когда 16-летние сопляки пытались надо мной издеваться.

Вопрос: Вы не держите зла на тех, кто «давил» Вас на первых порах?
Ответ: Не могу сказать, что я их простил. Но я их понял. Дисциплина должна быть, должно быть деление на старших и младших. И надо принимать это, если ты в мир профессионального сумо вошел. Сейчас я уже со всеми подружился. Один из моих бывших врагов сейчас является моим цукэбито.

Вопрос: А адъютантов Вы сами выбираете?
Ответ: Нет, тренер назначает. Но у меня был один очень нерадивый цукэбито. Он делал всё только из-под палки. И потом жаловался ояката, что я его бью. Тогда я придумал сказать так, что не понимаю японский язык этого парня. И мне поменяли адъютанта.

Вопрос: Кого из борцов Вы считаете своими друзьями?
Ответ: Троих грузин: Коккая, Гагамару и Тотиносина. У нас менталитет похожий – кавказский.

Вопрос: В конце 2008-го года Вы перенесли серьезную операцию...
Ответ: В Японии написали, что у меня чуть ли не рак был. Мама звонила в панике. На самом деле у меня щека воспалилась в том месте, где зуб мудрости. Я, наверное, прикусывал щеку – и шишка появилась. Мне сложную операцию сделали в Токио. Ткань брали из бока и пересаживали. Потом врачи сказали мне: «Lucky boy!» Я пищу две недели принимать не мог, сильно похудел. Потом невозможно было нормально тренироваться перед турниром. И всё же я выиграл пять схваток на январском Хацу басё в 2009-м году.

Вопрос: Вы привыкли к японской кухне?
Ответ: Когда приехал в Токио, я даже рис не мог есть. А сейчас всё люблю, даже прокисшие бобы натто. И жена тоже. Мы когда дома были недавно, нам очень не хватало японской пищи.

Вопрос: Сумо для Вас – это что?
Ответ: Я люблю сумо. И в Бельгии я очень скучал по сумо. Чуть-чуть разлюбил, когда был в нижних дивизионах, когда трудности испытал в Японии. Но снова очень полюбил как спорт, как борьбу. И в то же время для меня это работа. Если бы денег не платили, здесь бы никто не боролся. Мне нравится свое дело делать. И нравится, что мой труд материально вознаграждается. Вот так можно сказать.

Вопрос: Вы чувствуете себя счастливым человеком?
Ответ: Вот мое счастье (показывает на жену и сына).

Вопрос: Вы хотели бы, чтобы Сармат стал сумотори?
Ответ: Если он сам выберет этот путь, я мешать не буду. Но рекомендовать ему большой спорт я не собираюсь. Лучше учиться, учиться и еще раз учиться.

Вопрос: Можно по большому счету сравнивать профессиональное и любительское сумо?
Ответ: Правила одинаковые: надо уронить или вытолкнуть соперника. Но здесь всё красивее, серьезнее. Здесь не надо надевать под маваси шортики. Мне многое дало любительское сумо. Я думаю, что опыт, накопленный там, помог мне быстрее подняться в сэкитори.

Вопрос: Что в сумо самое главное?
Ответ: Самое главное – голова. Сила, конечно, тоже нужна. Но с одной только силой ничего не получится. Ты будешь побеждать, если только у тебя будет работать голова. И еще необходим хороший татиай (стартовый рывок).

Вопрос: Вы закрываете глаза, когда исполняете стартовый рывок?
Ответ: (задумывается) Нет, не закрываю. Потому что я стараюсь атаковать рукой. Очень важно, чтобы она попала туда, куда я планирую (показывает в область подбородка). И мне нужно это видеть. А идти вперед со старта головой я не люблю. Так можно шею поломать. Болельщики хотят видеть жесткий контакт, это понятно. Но нам надо и о своем здоровье думать. Будет у меня жизнь и после сумо. И я не хочу в 30 лет ходить с палкой.

Вопрос: Вас научили выходить вперед рукой так, как Вы показываете, здесь в Японии?
Ответ: Нет, этому я сам научился. Тренер дает только самые общие советы. А как бороться – я придумываю сам. Пробовал сначал одну борьбу, меня раскусили. Я стал бороться по-другому, снова раскусили. Всё время нужно придумывать что-то новое, чтобы побеждать. Но самое большое удовольствие доставляют победы, одержанные в силовом стиле.

Вопрос: Сколько килограммов Вы выжимаете на ручном динамометре?
Ответ: Правой - около восьмидесяти, левой - чуть меньше. Точно не помню, давно уже не измерял.

Вопрос: Есть ли у Вас «принципиальные» соперники?
Ответ: Нет. Пожалуй, все соперники для меня равны. За любую победу дают один белый шар. А не сможешь белые шары забирать, будешь получать черные.

Вопрос: Во время церемонии выхода на дохё перед Вашим появлением диктор произносит: «Аран, Россия, Владикавказ, Михогасэки-бэя». Вы чувствует гордость, что представляете в Японии Россию, Северную Осетию?
Ответ: Конечно. У меня даже мурашки по коже бегут в такие моменты.

Вопрос: Слышно, как Вас из зала поддерживают?
Ответ: Да. Но я почти не замечаю, потому что сильно концентрируюсь на схватку. Я даже арбитра-гёдзи перед собой почти не вижу.

Вопрос: А обращаете внимание, сколько спонсорских кэнсё выделяется на поединок.
Ответ: Да, обращаю. Кэнсё для нас хорошее подспорье. Все мы здесь за свой хлеб боремся – для себя, для своей семьи. Многие считают, что у меня очень большая зарплата. Но много денег на налоги уходит, на разные вещи. В Нагоя наша школа останавливалась далеко от Дворца физкультуры и спорта, где проходил турнир. Мне на такси пришлось потратить за 15 дней около двух тысяч долларов.

Вопрос: Где Ваш дом?
Ответ: Конечно, в Осетии.

Вопрос: Нынешние 162 килограмма для Вас предельный вес?
Ответ: Когда я приехал в Японию, у меня 120 килограммов было. А вес идет – и сила идет. Но 162 килограмма для меня предел. Я даже носки не мог одеть, и одышка начиналась. Сейчас я похудел до 155 килограммов. Но и это много. Может быть, со стороны выглядит, что жизнь у борцов сумо легкая и красивая. На самом деле это не так. Мы идем на многие жертвы. В каком еще виде спорта надо по 15 дней подряд выступать?! Сами поединки часто оказываются скоротечными. Но к ним нужно очень серьезно готовиться, надо очень долго настраиваться на схватки. Я не смогу выступать до 38 лет, как железный человек озэки Кайо. Умру я здесь (смеется).

Вопрос: Кайо действительно все борцы очень уважают?
Ответ: Конечно. Но японцам легче. Они в своей стране живут и выступают. Здесь всё рядом, всё своё. А для нас, европейцев, только то, что мы находимся в Японии, - уже стресс. Коккай десять лет борется, и болит у него всё. Балт сказал Вам в интервью, что чувствует себя на сорок лет. И я тоже так себя чувствую.

Вопрос: После неудачного для Вас мартовского турнира Вы сказали японским журналистам, что каждый день заливали поражения водкой. Вы так шутили?
Ответ: Да, я с ними шучу, но они не понимают юмора. Хотя пить вообще-то я умею.

Вопрос: После сумо чем Вы хотите заниматься?
Ответ: Хотелось бы сделать что-нибудь для детей, в бизнесе добиться успеха. Хотелось бы открыть свой клуб, лучших учеников отправлять в Японию, если получится.

Вопрос: Когда Сармат в первый раз придет в Кокугикан, чтобы поболеть за папу?
Ответ: Он уже приходил в мае.

Вопрос: В профессиональном сумо Вы одержали ровно 150 побед. Какая из них для Вас самая памятная?
Ответ: Победа, позволившая мне подняться из макусита в дзюрё и получить статус сэкитори. После нее моя жизнь очень сильно изменилась. Я тогда на седьмом небе был от счастья. Я, можно сказать, на волю вышел.

Вопрос: Вы перед сентябрьским турниром станете сэкивакэ. Ставите уже перед собой новую цель?
Ответ: Я всегда перед собой цель ставлю. Сначала я хотел подняться в дзюрё, потом – в макуути. Теперь моя ближайшая цель – стать озэки. Для этого я всё буду делать, буду очень стараться.

Вопрос: Что для Вас важнее: стать озэки или выиграть турнир?
Ответ: (задумывается) Стать озэки. И турнир выиграть, уже будучи озэки. Ну а если выбирать что-то одно, звание – важнее. Кто становится озэки, на века остается в истории.

Вопрос: Что Вы хотите передать своим болельщикам?
Ответ: Я очень благодарен всем, кто болел и продолжает болеть за меня, кто верит в меня. Я всегда читаю всё, что пишут обо мне на форумах. И я очень хочу радовать вас красивой борьбой, новыми победами, новыми успехами.

Алан Габараев родился 31 января 1984-го года во Владикавказе. В 2006-м году он стал чемпионом мира среди любителей, в январе 2007-го года был принят в профессиональное сумо, в ноябре 2008-го года дебютировал в высшем дивизионе макуути.

Алан – первый россиянин и третий европеец (после болгарина Котоосю и эстонца Балта), заслуживший третье иерархическое звание сэкивакэ.

август 2010 г.

QR Code текущей страницы

QR Code